2 декабря 2022
Parler объявил, что по взаимному соглашению с Канье Уэстом сделка о покупке соцсети последним не состоится. Объявление последовало через несколько часов после выхода интервью музыканта известному конспирологу Алексу Джонсу, где у Канье в очередной раз случился приступ антисемитизма.
То ли интервью, то ли разрыв сделки так подействовал на Уэста, что он незамедлительно опубликовал в Twitter изображение свастики, совмещенной с могендовидом. После чего был тут же забанен — то ли по личному вмешательству Маска, то ли там остались и другие модераторы.
В общем, у Канье осталась только одна возможность разбаниться в твиттере — это купить его.
Помните, Австралия вводила специальное законодательство, по которому «платформы» — то есть Google и Facebook, — обязывались заключить соглашения с новостными изданиями о компенсации за использование их контента? Так вот, законодательство работает уже год и австралийское казначейство отчиталось о результатах.
Результаты признаны успешными — за год платформы заключили более 30 коммерческих соглашений с изданиями и их объединениями. Казначейство считает, что без соответствующего закона эти соглашения не были бы заключены.
Отдельно авторы отмечают, что задачей законодательства было не выровнять конкуренцию среди СМИ и не гарантировать им, что никто не уйдет неоплаченным, а устранить дисбаланс в переговорной силе — то есть принудить платформы договариваться, а не игнорировать требования СМИ, пользуясь своей позицией.
Недостатком закона считается то, что он не содержит механизмов расширения своего действия на другие платформы. Но они этим займутся, я уверен.
В Германии начался суд над тремя топ-менеджерами компании Wirecard. Если помните, она рухнула в 2020 году, когда выяснилось, что половина её дохода была сфальсифицирована, в основном, в её филиале в Дубаи. На скамье подсудимых присутствуют CEO Маркус Браун, глава бухгалтерии и руководитель филиала в Дубаи.
Конечно, на фоне нынешних художеств в крипте суммы не впечатляют — ну, пририсовали пару миллиардов, ну, увели как-то 225 млн… Но для германской финансовой системы шок тот ещё — ведь вся эта отчетность аудировалась и сдавалась государству.